РОССИЯ

Положение с правами человека в России продолжало ухудшаться. Власти продолжали всё в большей степени ограничивать — законодательно и на практике — права на свободу выражения мнений, объединений и мирных собраний. Те, кто пытался  реализовать эти права сталкивались с притеснениями, жестоким обращением со стороны полиции, произвольными задержаниями, огромными штрафами, а порой и возбуждением уголовных дел с последующим тюремным заключением. Против правозащитников и НКО применялись законы об «иностранных агентах» и «нежелательных организациях». Сотни свидетелей Иеговы подверглись гонениям за свою веру . Представители прочих уязвимых меньшинств тоже сталкивались с дискриминацией и преследованием. Антитеррористическое законодательство широко использовалось для преследования инакомыслящих по всей стране и в Крыму. Пытки применялись широко и безнаказанно. Насилие над женщинами оставалось распространённой проблемой, которая не решалась должным образом. Внесённый в парламент проект закона о домашнем насилии вызвал жёсткий отпор со стороны консервативных групп и угрозы в адрес сторонников законопроекта. Беженцев принудительно возвращали в страны, где им угрожали пытки.

Свобода собраний

Из-за растущего непонимания между властью и обществом участились уличные акции протеста. Поводом для них служили как общеполитические вопросы, так и местные социально-экономические и экологические проблемы, такие как утилизация мусора. Власти реагировали на протестную активность отказами согласовывать митинги (а на их проведение по-прежнему было необходимо получать разрешение), разгоном мирных собраний, уголовным и административным преследованием организаторов и участников. Подобное обращение с мирными протестующими, в свою очередь, вызвало волну беспрецедентной общественной солидарности с ними.

В июле и августе на акциях протеста в Москве было задержано более 2600 человек. Сами акции носили мирный характер до тех пор, пока полиция и Росгвардия не приступили к их силовому разгону. Никакого расследования действий правоохранителей не проводилось, несмотря на многочисленные сообщения о произвольных задержаниях, чрезмерном и неизбирательном применении силы, жестоком обращении с протестующими. Некоторые из пострадавших от полицейского насилия были случайными прохожими, как, например, Константин Коновалов, которого задержали без всяких оснований ещё до начала акции протеста 27 июля, когда он вышел на пробежку. Его повалили на землю, и, как утверждается, сотрудник полиции наступил ему на ногу и сломал её. Множество задержанных в Москве и других городах были отправлены под арест и оштрафованы на крупные суммы. Нескольким людям были предъявлены обвинения в рамках большого уголовного дела о так называемых «массовых беспорядках». В связи с акциями протеста как минимум 28 человек подверглись уголовному преследованию, в основном по обвинениям в «применении насилия в отношении представителя власти». Шестнадцать человек были признаны виновными, и 10 приговорены к лишению свободы на процессах, проходивших с грубейшими нарушениями.[1]

Для подавления выступлений власти возобновили применение статьи 212.1 Уголовного кодекса «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования». По ней были возбуждены дела против троих участников мирных протестов: Вячеслава Егорова, Андрея Боровикова и Константина Котова. Котова приговорили к четырём годам лишения свободы, Боровикова — к 400 часам обязательных работ, а рассмотрение дела Егорова по состоянию на конец года ещё не завершилось.[2]

В октябре мирных активистов Яна Сидорова и Вячеслава Мордасова приговорили к срокам свыше шести лет лишения свободы в колонии строгого режима за их короткий мирный пикет, который они провели в 2017 году в Ростове-на-Дону. В декабре суд вышестоящей инстанции оставил вынесенные им приговоры без изменений. Их соответчик по делу Вячеслав Шашмин получил три года условно.[3]

В конце 2018 и в начале 2019 года в столице Ингушетии Магасе прошла серия по большей части мирных акций протеста против договора между руководством Ингушетии и Чечни об установлении административной границы между республиками. Власти Ингушетии терпимо относились к митингам до 27 марта, когда состоялся разгон мирных протестующих, спровоцировавший отдельные случаи насилия со стороны демонстрантов. После этого по статье о «применении насилия в отношении представителя власти» были привлечены к ответственности более 30 человек, включая шестерых активистов, обвиняемых в его организации.

Правозащитники и свобода объединений

Жестокие нападения на правозащитников, совершённые в прошлом, оставались безнаказанными. Против правозащитных и иных неправительственных организаций и их членов регулярно применялись репрессивные законы об «иностранных агентах» и «нежелательных организациях», возбуждались уголовные дела, разворачивались клеветнические кампании в подконтрольных государству средствах массовой информации.[4]

Прошло десять лет с момента похищения и убийства ведущей сотрудницы правозащитного цента «Мемориал» в Грозном Натальи Эстемировой, но её убийцы так и не установлены и привлечены к ответственности.[5] Кроме того, не установлена личность ни людей, жестоко избивших краснодарского активиста-эколога Андрея Рудомаху в декабре 2017 года, ни тех, кто похитил и инсценировал казнь исследователя Amnesty International Олега Козловского в Ингушетии в октябре 2018 года. Формально следствие по этим делам продолжается.

В марте Шалинский городской суд приговорил руководителя грозненского «Мемориала» Оюба Титиева к четырём годам лишения свободы по явно сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. В июне Титиев, отбывший треть наказания с момента взятия его под стражу в январе 2018 года, был условно-досрочно освобождён.[6]

Против пяти активистов были возбуждены уголовные дела за «сотрудничество» с «нежелательными» организациями. Активистку из Ростова-на-Дону Анастасию Шевченко задержали 21 января, и после двух дней, проведённых под стражей, отправили как подозреваемую под домашний арест до конца года.[7] В ноябре в Краснодаре начался суд над Яной Антоновой.[8] Обеим инкриминируются связи с оппозиционным движением «Открытая Россия» и грозит до шести лет лишения свободы.

В октябре краснодарский суд признал адвоката-правозащитника Михаила Беньяша виновным в «применении насилия в отношении представителя власти» и оштрафовал его на 60 000 рублей (более 900 долларов США), однако сумма штрафа была уменьшена вдвое в связи с тем, что он провёл два месяца в предварительном заключении. Дело против него было сфабриковано после того, как в сентябре 2018 года его задержали и избили сотрудники полиции в штатском, а все его встречные обвинения были проигнорированы.

Министерство юстиции начало административное производство в отношении нескольких организаций в связи с их предполагаемым нарушением закона об «иностранных агентах». В результате этого суды наложили крупные штрафы на несколько организаций, в том числе на Правозащитный центр «Мемориал» и «Международный Мемориал», а также вынесли решение о ликвидации Общероссийского общественного движения «За права человека». Пять уголовных дел были необоснованно возбуждены против руководителя организации «Экозащита» Александры Королёвой, из-за чего ей пришлось покинуть страну и обратиться за международной защитой.

В августе Следственный комитет возбудил уголовное дело по обвинениям в отмывании денег против созданного Алексеем Навальным Фонда борьбы с коррупцией (ФБК). Под этим предлогом в домах сотен его сторонников и прочих оппозиционеров по всей стране прошли обыски, а также были заморожены личные банковские счета сотрудников ФБК и активистов. В октябре Министерство юстиции внесло ФБК в реестр «иностранных агентов». К тому времени это был один из наиболее успешных краудфандинговых проектов в России.[9]

Ещё четыре иностранных организации, включая находящуюся в Праге неправительственную организацию «Человек в беде», были признаны «нежелательными», тем самым сделав незаконным их присутствие и любую ассоциацию с ними в России. Таким образом общее число «нежелательных» организаций достигло 19. Несколько российских неправительственных организаций были сурово наказаны за их мнимые связи с «нежелательными организациями». В апреле суд в Майкопе оштрафовал краснодарскую Экологическую вахту по Северному Кавказу за гиперссылки на блоги, которые были ранее опубликованы на сайте «нежелательного» движения «Открытая Россия». В сентябре суд в Барнауле оштрафовал «Молодых журналистов Алтая» за то, что на их сайте имелась неработающая гиперссылка на «нежелательный» Институт «Открытое общество».

Свобода выражения мнений

Право на свободу выражения мнений всё сильнее ограничивалось законодательно и на практике, в том числе за счёт дополнительных ограничений в интернете и новых гонений на интернет-диссидентов. Увеличивалась пропасть между тем, как законодательство о выражении мнений применялось к государственным СМИ и представителям власти, с одной стороны, и к выразителям критических и оппозиционных мнений, с другой.

В январе была частично декриминализована статья 282 Уголовного кодекса «Возбуждение ненависти либо вражды», однако другие нормы, включая статью 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»), по-прежнему применялись избирательно против инакомыслящих. В марте был принят закон, вводящий административную ответственность и большие штрафы за «распространение заведомо недостоверной информации» и «оскорбление» государства, его символов и органов власти в интернете. Административное преследование не заставило себя ждать, и к декабрю уже было оштрафовано более 20 «правонарушителей» (в основном за критику президента). В то же время обычной практикой в подконтрольных государству медиа было очернение тех, кто критикует власти, и распространение ложной информации о них. Глава Чечни Рамзан Кадыров публично и совершенно безнаказанно призывал останавливать «тех, кто нарушает согласие между людьми, занимается сплетнями, раздорами […], убивая, сажая, пугая [их]».

В феврале было возбуждено уголовное дело против псковской журналистки Светланы Прокопьевой по статье об «оправдании терроризма» за публично высказанную в октябре 2018 года критику действий властей в связи с самоподрывом смертника в здании УФСБ. В июне был арестован журналист дагестанской независимой газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев. Против него были безосновательно выдвинуты обвинения в финансировании терроризма, на конец года он продолжал находился в предварительном заключении.[10] В том же месяце сотрудники московской полиции попытались сфабриковать дело о незаконном обороте наркотиков против журналиста-расследователя Ивана Голунова. Неожиданно сильная реакция журналистского сообщества и широкой общественности вынудила правоохранительные органы признать факт фальсификации доказательств и отпустить его без предъявления обвинений. Полицейские, ответственные за арест Ивана Голунова, были уволены, но только в конце года его адвокатам сообщили о возбуждении против них уголовного дела.[11]

В ноябре вступил в силу закон о «суверенном интернете», который позволяет российским властям полностью контролировать маршрутизацию интернет-трафика в чрезвычайных ситуациях. В декабре президент Владимир Путин подписал новый закон о регистрации физических лиц в качестве «иностранных агентов» и регулировании их деятельности. Физическое лицо может быть признано «иностранным агентом», если занимается распространением информации иностранных медиа или «агентов» и получает иностранное финансирование. Штраф за неисполнение закона может достигать 5 млн рублей (80 тысяч долларов США)[12].

Свобода вероисповедания и убеждений

Уголовное преследование за религиозные взгляды грозило сотням свидетелей Иеговы по всей России, где организация в 2017 году была признана «экстремистской» и запрещена. В феврале был осуждён первый задержанный после вступления запрета в силу — датский гражданин Деннис Кристенсен из числа свидетелей Иеговы в Орле. Суд приговорил его к шести годам лишения свободы за «организацию деятельности экстремистской организации».[13] После безуспешного обжалования приговора в мае его отправили отбывать наказание за 200 километров, в колонию в Курской области. Ещё как минимум 17 свидетелей Иеговы были осуждены в течение года, причём семь из них были приговорены к лишению свободы. Многие другие свидетели Иеговы подверглись притеснениям, включая интрузивные домашние обыски.[14] По сообщениям, некоторые из членов организации подверглись пыткам и другим видам жестокого обращения во время допросов.

Права лесбиянок, геев, бисексуальных и трансгендерных людей и интерсексов

В стране повсеместно дискриминировали и притесняли ЛГБТИ людей, а гомофобный «закон о запрете гей-пропаганды» неоднократно применялся для ограничения их права на свободу выражения. ЛГБТИ-активистам часто поступали угрозы, а виновники оставались безнаказанными.

Федеральные власти неизменно игнорировали всё новые доказательства похищений, пыток и убийств геев представителями чеченских властей в предыдущие годы. В мае пострадавший Максим Лапунов, не добившись справедливости в России, обратился с жалобой в ЕСПЧ. В  ноябре Суд принял её к рассмотрению и коммуницировал жалобу российским властям с просьбой ответить на неё в течение четырёх месяцев. В ноябре Юлии Цветковой, ЛГБТИ-активистке из Комсомольска-на-Амуре, предъявили обвинения в «незаконном изготовлении и обороте порнографических материалов» и поместили её под домашний арест за её бодипозитивные рисунки женских гениталий, которые она выложила в интернет. Инкриминируемое ей преступление предусматривает наказание вплоть до шести лет лишения свободы.[15]

Борьба с терроризмом

Законодательство о борьбе с терроризмом широко применялось с целью политически мотивированного преследования. В марте и мае в Петербурге и Пензе началось слушание дела, возбуждённого против нескольких человек за организацию или участие в деятельности организации «Сеть», признанной и запрещёной в РФ как «террористическая». В декабре пензенская прокуратура потребовала приговорить обвиняемых к срокам от шести до 18 лет лишения свободы. Суд последовательно проигнорировал убедительные утверждения нескольких подсудимых, включая Виктора Филинкова и Дмитрия Пчелинцева, о том, что их пытали. Само дело, в рамках которого преследованиям подверглись в основном политические оппоненты и активисты, основано на выбитых «признательных» показаниях, что дало основания для подозрений в его сфабрикованности. В других регионах страны проходили похожие процессы, к которым есть аналогичные вопросы, в том числе так называемое дело «Нового величия» в Москве.

В ноябре военный суд Ростова-на-Дону приговорил шесть узников совести из оккупированного Крыма, включая правозащитника Эмир-Усеина Куку, к срокам от семи до 19 лет лишения свободы. Им вменяется в вину членство в организации «Хизб ут-Тахрир», признанной и запрещённой в России как «террористической» в 2003 году, но действующей на законных основаниях на территории Украины.[16] Обвинения в членстве в ней широко используются фактическими властями в Крыму как предлог для организации политически мотивированных преследований этнических крымских татар. В течение года аналогичные по своей жёсткости приговоры были вынесены в РФ ещё как минимум 15 предполагаемым членам «Хизб ут-Тахрир».

Пытки и другие виды жестокого обращения

В местах содержания под стражей и в местах лишения свободы по-прежнему широко и практически безнаказанно применялись пытки и другие виды жестокого обращения. Со всей России поступали бесчисленные сообщения о пытках. В декабре благотворительный фонд «Нужна помощь» получил от Следственного комитета статистику по применению пыток в колониях и СИЗО. По сведениям комитета, в 2015–2018 годах ежегодно поступало от 1590 до 1881 жалоб на «злоупотребления должностными полномочиями» со стороны сотрудников пенитенциарной системы. Из них были расследованы лишь 1,7–3,2%.

Насилие над женщинами и девочками

Год ознаменовался несколькими громкими и знаковыми делами, связанными с насилием над женщинами, в частности с домашним насилием. На протяжении всего лета в Москве и других городах проходили пикеты и флешмобы в поддержку сестёр Ангелины, Крестины и Марии Хачатурян, арестованных в июле 2018 года. На момент задержания им было 17, 18 и 19 лет. Они признались в том, что убили своего отца после многих лет систематического физического, сексуального и психологического насилия с его стороны. Для активисток они стали символом множества других пострадавших и того, как реагирует в таких ситуациях государство, а именно: не обеспечивает никакой защиты и жестоко наказывает доведённых до отчаяния переживших насилие за совершённые ими поступки. В июне следствие переквалифицировало дело и предъявило им обвинения в более тяжком преступлении (убийство, совершённое группой лиц по предварительному сговору), в свете чего сёстрам грозило наказание вплоть до 20 лет лишения свободы.

В июле ЕСПЧ вынес первое решение по делу о домашнем насилии в России («Володина против России»). В своём решении в пользу заявительницы суд отметил, что «в России по-прежнему не принято законодательство по борьбе с домашним насилием» и что «действующее российское законодательство неадекватно с точки зрения […] обеспечения достаточной защиты его жертвам». Следующее решение по делу «Барсова против России» ЕСПЧ вынес в октябре, и, по словам одного из судей ЕСПЧ, ещё около 100 аналогичных жалоб из России дожидаются рассмотрения. В октябре Министерство юстиции направило ЕСПЧ официальный ответ, в котором поставило под сомнение серьёзность и масштабы проблемы домашнего насилия в России и её несоразмерное влияние на женщин, добавив, что в ситуации домашнего насилия мужчины больше страдают от дискриминации.

В ноябре в парламент был внесён долгожданный проект закона о домашнем насилии. Законопроект не предусматривал эффективного комплекса мер для защиты пострадавших и лиц из группы риска. Но несмотря на это, он встретил яростное сопротивление со стороны консервативных групп, в том числе Русской православной церкви, которая усмотрела в нём угрозу российским «традиционным ценностям» и «семье». Авторы законопроектов о домашнем насилии, включая депутата Госдумы Оксану Пушкину и адвоката Мари Давтян, сообщали, что им поступают угрозы от противников законопроекта.

Беженцы и мигранты

Россия не прекращала возвращать лиц, нуждающихся в международной защите, в страны, где им грозили пытки и иные нарушения прав человека, и применяемые методы порой приближались по своему содержанию к практике тайных выдач.

Политический эмигрант из Азербайджана Фахраддин Аббасов (Абосзода), проживавший в России с 2008 года, с сентября 2018 года находился под стражей по запросу об экстрадиции от властей Азербайджана, которые обвиняют его в преступлениях против государства. В октябре 2018 года МВД отклонило его ходатайство о предоставлении убежища по причине того, что у него уже имелся вид на жительство в РФ, действительный до февраля 2019 года. Он обжаловал это решение, и его должны были доставить на судебное заседание по этому вопросу 28 февраля. Однако 27 февраля неизвестные сотрудники правоохранительных органов забрали его из камеры и увезли в неустановленное место. Слушание было отложено. А уже 1 марта Служба государственной безопасности Азербайджана сообщила о взятии Фахраддина Аббасова под стражу по прибытии его в международный аэропорт Баку 28 февраля.[17]


РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ


Краткая справка

Год, когда исполнилось 20 лет с тех пор, как Владимир Путин встал во главе России, был отмечен растущей политической напряжённостью и недовольством общества из-за падения уровня жизни и снижения общественного доверия к правящей партии «Единая Россия». По всей стране вспыхивали местные протесты, вызванные повсеместной коррупцией, экологическими проблемами, ухудшением инфраструктуры и непродуманным городским планированием, а также усугубляющимися нарушениями прав человека. В Москве прошла одна из крупнейших за многие годы акций протеста из-за отказа властей регистрировать оппозиционных кандидатов в депутаты Московской городской думы.

Благодаря дипломатическому компромиссу российская делегация вернулась в Парламентскую ассамблею Совета Европы, где пятью годами ранее была лишена права голоса вследствие аннексии Крыма. Часть российского правозащитного сообщества усмотрела в этом предательство основополагающих ценностей Совета Европы, другие же расценили это событие позитивно в свете того, что Россия остаётся в Совете, а россияне сохраняют возможность обращаться в Европейский суд по правам человека. Россия углубляла интеграцию оккупированного Крыма. Российское явное и скрытое военное присутствие в Грузии, Сирии, Украине и других странах создавало условия для дальнейших нарушений прав человека.


ВСЕ СТРАНЫ РЕГИОНА